Переход к мультимедийному формату, совершённый группой «Центр» ещё в 2000 году, выглядит шагом вполне логичным для Василия Шумова, который ещё восемь лет назад в одностороннем порядке разорвал отношения с коммерческим шоу-бизнесом, и с тех пор выпускает музыку исключительно для свободного скачивания в Интернете. Параллельно с этим ВШ начал резко менять музыкальную стилистику группы, с каждым новым альбомом отходя всё дальше от традиционного рока. Его проект быстро становился более виртуальным, электронным, и, что было не менее заметно, политизированным: характерная для лирики Шумова позиция экзистенциального одиночки, вынужденного выживать в неприятном и агрессивном социуме, вдруг стала сменяться чётким, точным и нелицеприятным высказыванием. Лирический герой «Центра», - в начале 80-х мечтательный и влюблённый Вася, а десятилетием позже угрюмый, сильно пьющий, встревоженный мизантроп, - вдруг будто бы встряхнулся, собрался, огляделся вокруг, и вот уже несколько альбомов подряд ведёт свою небольшую личную интифаду, в которой достаётся и двадцатому веку, и теории суперструн, и СМИ, и бархатным революциям, и НХЛ, и молодёжи, и маркетологам с дистрибуторами, и, конечно же, многополярному миру.
В своей прямой речи Шумов обычно воздерживается от откровенной критики, оставаясь на позициях искушённого и ироничного наблюдателя где-то в партере грандиозной глобализационной трагедии, в главной роли которой оказалось вдруг занято всё без исключения человечество. Впрочем, ему действительно нет необходимости опускаться до банальных инвектив в интервью, поскольку едва ли не все композиции «Центра» последних лет (в программу «Электронное видеошоу» включены композиции, записанные начиная с 2002 года) являются ничем иным как одной едкой и печальной ухмылкой в сторону мира. Но ещё интересней то, как политический протест в творчестве Шумова неразрывно переплетается с эстетическим. Сам предельно необычный (особенно для 46-летнего русского экс-рокера) процесс производства музыки, - с новаторскими технократическими аранжировками, вокалом доведённым вокодерными искажениями до полной неузнаваемости, и находящимися за тысячи километров от студии «центробораторами», многие из которых никогда не видели автора песен лично, - суть одно огромное и твёрдое «нет» в диалоге с засасывающим и обволакивающим энтропийным болотом, в которое всё глубже погружаются многие слушатели и сценические коллеги прежней рок-группы «Центр».
Решение составить программу исключительно из материала последних трёх (а скорее даже двух – «Молодой на молодой» и «Регион 5») альбомов вполне явственно отражает всеми способами декларируемое Шумовым желание не вступить, упаси бог, в одну реку дважды. Прошлого нет, как верно пела другая московская группа «Соломенные еноты», и для ВШ эта строчка могла бы стать наилучшим кредо. В коротких пулемётных диалогах с настойчиво требующей «стареньких» хитов публикой он держится корректно, однако категорично: «У нас очень обширный репертуар, и выступление может растянуться на несколько месяцев. Если мы станем играть всё, то вас просто выгонят с работы». Тем приятней, что значительная часть аудитории уже солидарна с его позицией: недаром на московском концерте среди выкриков «Пой про любовь!» и «Давай про бабу!» неожиданно прозвучала отрезвляющая реплика «Отсеки всё лишнее!»
Электронная программа, представленная в Москве и Смоленске, действительно оказалась в полном смысле слова видеошоу: весь материал, из которого были смонтированы «клипы» к песням, ВШ снял самостоятельно, и качество этой съёмки и этого монтажа оказалось (приятный сюрприз!) более чем сопоставимо с качеством собственно композиций «Центра». Из 11 сыгранных вещей примерно половина сопровождалась настолько качественным видео, что оставалось только пожалеть зрителей, слышавших их впервые, - ведь они вынуждены были вслушиваться ещё и в текст, тогда как всё внимание хотелось сконцентрировать на проекционном экране позади сцены. Безусловной удачей Шумова как клипмейкера стала песня «Войны во все стороны», монотонный и гипнотический видеоряд к которой состоит из бесконечно повторяющегося плана руки автора, пропихивающей в шредер (он же измельчитель документов, любимый офисный фетиш Василия) новые и новые обложки классических рок-альбомов, а потом сладострастно перемешивающей получившуюся на выходе мешанину разноцветной бумажной стружки. А в «Эпопее труда» ВШ добивается мощного эффекта, на контрасте сочетая текст, - коллаж из тоталитаристских лозунгов и газетных клише, которые принято называть «трескучими», - и видеоряд: ускоренную, как в старом синематографе, запись 19-летней давности концерта «Центра», где сам солист экипирован в стахановскую робу и кепку. На стыке позитивного и негативного использования языка революционной пропаганды зритель впадает в натуральное двоемыслие, когда понять, восхищается автор «Эпопеи» этой боевой бодростью промытых мозгов, или насмехается над ней, становится уже решительно невозможно.
Отдельный, уже не меломанский, а киноведческий интерес, представляет для любознательного зрителя ЭВШ последняя (в Москве сыгранная на бис) песня «Тёмный угол», имеющая, как известно, подзаголовок «Рассказ о моей коллекции film noir ». Её видеоряд, сперва кажущийся умелой нарезкой из классических голливудских нуаров 50-х с порочными блондессами и озабоченными детективами в положенных им плащах и шляпах, на деле представляет собой фрагменты авторской работы Шумова, - с любовью и немалым вкусом стилизованной короткометражки Kelton ' s Dark Corner . ВШ отыскал в Голливуде 80-летнего актёра Пола Марко, полвека назад сыгравшего пугливого копа Келтона у Эда Вуда в «Невесте монстра» и «Плане 9 из открытого космоса», и пригласил его, - после 40-летнего перерыва, - сняться вновь. На этот раз в главной роли своей 15-минутной визуальной эскапады в завораживающую реальность тусклых фонарей, пустых улиц, порочных характеров и криминальных драм «чёрного фильма». В этом фильме-фантазии Келтон (ушедший из жизни во время съёмок второй серии «Тёмного угла») возвращается для расследования нового дела: он снова в полицейском мундире, просто он теперь стал старше и злее. Совсем как Василий Шумов.
Георгий Мхеидзе.